Почему инвесторы теряют деньги

Существует аксиома, которую с уверенностью повторяют аналитики, трейдеры и обозреватели по всему миру: «Рынок рационален и всегда закладывает будущие события в цену». Звучит внушительно, особенно после того, как нам популярно объяснили с помощью теории «черных лебедей», почему рынок разворачивается всегда неожиданно. Но если рынок так эффективен, почему его участники стабильно уходят в минус? 

Против «рационального рынка» есть простой и неудобный аргумент. Посмотрите на любой тренд в момент кульминации. На пике восходящего движения, когда эйфория достигает накала, на рынке фиксируется максимальное количество быков. Все верят, что рост будет вечным. Именно в этой точке рациональный участник должен был бы продавать — но реальный рынок жадно покупает.

Также взгляните на финальную стадию нисходящего тренда — туда, где паника уничтожает даже самую крепкую нервную систему. Здесь рекордное число медведей и рекордные открытые короткие позиции.

Именно здесь, на дне, рациональный ум начал бы осторожно набирать активы, но толпа в ужасе шортит, ожидая дальнейшего обвала. 

Складная теория нещадно разбивается о жестокую реальность. Это практика наблюдений за циклами, повторяющихся с пугающей регулярностью. Именно она заставляет нас понять, что рынок не рационален, а иррационален. И правят им вовсе не макроэкономические прогнозы, а механизмы коллективных эмоций и деньги.

Теорию иррациональности рынка можно вывести также из работ маркетологов. Они давно описали закономерность, известную как «S-образная кривая».

S-образная кривая

Суть проста: по оси X — время, по оси Y — процент осведомленной аудитории. В самом начале движения минимальное количество людей знает о грядущем тренде. В контексте рынка, это институционалы, инсайдеры и те, кто владеет большими капиталами, а значит, и большим объемом информации. 

Далее, по мере распространения новостей, все больше участников узнают о событии, новой бизнес-модели или компании, и кривая резко взмывает вверх. Но со временем скорость угасает, и последние десять процентов узнавших занимают непропорционально много времени, формируя длинное плато. 

Рынок отражает ту же самую динамику. Крупные игроки входят в позиции, когда толпа и не подозревает о зарождающейся тенденции. Мелкие игроки присоединяются позже и действительно толкают рынок наверх. А в самом конце последние десять процентов людей приходят на рынок, когда все уже выросло, и покупают именно то, что набирали первые 10% самых крупных игроков.

Эта иррациональная, но предсказуемая механика толпы находит идеальное отражение в волновой теории Эллиота, если на график S-образной кривой нанести пятиволновую структуру стандартного импульса. То есть, переложим на график те самые движения рынка (обозначим их отрезками), о которых мы говорили выше.

 S-образная кривая со структурой стандартного импульса 

Считаем от нуля. Первый и второй отрезки (волны 1 и 2) — это плоский старт, время первых «инсайдерских» покупок. Отрезок три (волна 3) — резкий взлет, совпадающий с лавинообразным распространением информации и притоком новых игроков. Волна 5 — финальное плато, куда заходят опоздавшие, в то время как ранние покупатели уже незаметно фиксируют прибыль. Психология толпы и волновая геометрия здесь работают как единый механизм.

Тем не менее, психология — это лишь вершина айсберга. Другую часть занимает теория и практика ликвидности, которую с убийственной прямотой еще в нулевые сформулировал один из представителей ФРС: «На рынке балом правит ликвидность». Спустя десятилетия мы выяснили, что это действительно так. 

График ликвидности ​

На практике это означает: деньги есть – все растет, денег нет – все падает. 

Если глобальная ликвидность растет, денег в системе становится больше — и растут практически любые активы. Если ликвидность сжимается, даже фундаментально сильные компании могут оказаться под давлением.

Взгляните на историю акций Tesla: вы не найдёте устойчивой корреляции между ростом цены и отчетами компании. Нередко после слабых отчетов Tesla росла, а на сильные — падала.

Это завязано не на прибыли, а на объеме денег, циркулирующих в системе. Раньше главным поставщиком ликвидности выступали центральные банки, сейчас эту роль, во многом, взяли на себя Министерства финансов.

Российский рынок сегодня — готовая иллюстрация этого принципа. Ограниченная рублевая ликвидность приводит к тому, что отечественные компании не растут, даже будучи фундаментально недооцененными. Дополнительное давление создают геополитические и экономические риски.

Принципиальный вывод остается неизменным: рынок развернется не тогда, когда об этом закричат заголовки, а тогда, когда завершится цикл ликвидности.

Чтобы понять, как на самом деле работает рынок, стоит совместить оба подхода. Фазы тренда и поведение толпы хорошо описываются волновой теорией Эллиота, а примерные фазы разворотов можно отслеживать через движение ликвидности.

Пока ликвидности достаточно, искать возможности для устойчивого падения рынков преждевременно. Когда ликвидность сжимается, любое раздутое новообразование оказывается под давлением.

Самая большая глупость — понять, как устроен рынок, и не извлечь из этого понимания прямой выгоды. Это все равно что досконально изучить прогноз погоды, увидеть надвигающийся ураган и выйти на прогулку.

Поэтому давайте переложим теорию иррациональности и ликвидности на язык конкретных решений — для двух типов инвесторов, которые сидят перед своими терминалами.

Для тех, кто работает на рынке активно. Иностранные рынки с высокой вероятностью находятся в финале пятой волны роста — в той самой зоне плато, где кривая осведомленности почти горизонтальна, а эйфория максимальна. Это означает, что в ближайшие десятилетия нас не ждет никакой «сверхъестественной» доходности от широкого индекса.

Для активного трейдера или спекулянта, который готов трудиться и головой, и руками, это не трагедия, а, напротив, редкая возможность. На таких излетах хорошо работает классика: продавать дорогое, фиксировать прибыль и уходить в кэш на то время, пока толпа будет судорожно искать причины новому «вечному росту». Если вы не исповедуете принцип «купил и держу» — для вас открывается сезон охоты на хайях.

Те, кто верит в систему «купи и держи». Если же ваше кредо — долгосрочное удержание (тот самый принцип, который часто приписывают Баффету, но на деле трактуют слишком буквально), то ближайшие несколько десятилетий действительно будут не вашим временем — применительно к широкому рынку акций. Однако это не значит, что нужно держать деньги в матраце.

Прямо сейчас я вижу два инструмента, в которых стратегия «купи и держи» способна дать фору любому активному пилотированию. Это доллар и золото.

Почему именно эта пара? Все упирается в ту самую глобальную ликвидность, о которой мы говорили ранее. Практически все инструменты на международном рынке номинированы в долларе. Когда в системе начинают сжиматься кредитные плечи и звонят «дяди Коли», что именуются маржин-коллами, спрос на доллар взлетает до небес. Доллар начинают рвать из любых рук, и он дорожает просто потому, что его физически не хватает. Это банальная техническая механика. Несмотря на то, что доллар в скором времени уйдет в небытие, перед тем как уйти, любая резервная валюта имеет свойство вырастать в разы многократно — хотя бы для того, чтобы красиво попрощаться.

Золото же в этой связке выступает страховкой следующего эшелона. Когда доллар сделает свое дело и на горизонте замаячит риск его собственной девальвации, именно жёлтый металл станет тем самым «тревожным чемоданчиком» для тех, кто не хочет остаться с бумажками, потерявшими покупательную способность. Две мировые резервные «валюты» — одна рукотворная, другая природная — работают в паре, как два двигателя одного самолета. Лететь можно и на одном.

Если хотите не только сохранить сбережения, но и на этом заработать — используйте плечо, но обязательно разумно. Не для того, чтобы превратить торговлю в казино, а чтобы дать капиталу дышать там, где движения будут основаны на переоценке номинала.

Рынок не рационален в классическом смысле. Он иррационален, как толпа, и завязан на ликвидность, как парус на ветер. Понимание, на каком изгибе S-кривой мы находимся, и отслеживание глобального денежного потока дают больше для анализа, чем слепая вера в эффективность рынка.